RU | EN | AB
закрыть
открыть
Арда Инал- Ипа об общегражданской нации и идентификационном выборе молодежи
Арда  Инал- Ипа об общегражданской нации и идентификационном выборе молодежи 05.08.2015
Caucasus Times: Абхазия пережила войну, экономическую блокаду, прежде чем ее независимость признала Россия. За эти боле чем 20 лет в Абхазии выросло новое поколение граждан, с абсолютно иным социальным портретом. И если говорить об идентичности, то какой идентификационный выбор сегодня доминирует среди молодых людей в Абхазии?

Арда Инал-Ипа: Молодежь современной Абхазии оказалась заложником больших политических процессов, связанных с распадом СССР, обострением этно-политических конфликтов и формированием новых государств. Грузино-абхазская война 1992-1993 гг. и ее непосредственные последствия для молодых жителей нашей республики не исторический миф, а значительная часть жизни с семейными трагедиями и травмами. Несомненно, все это оказало огромное влияние на процессы формирования личности, включая и сферу идентичности. В отношении базовой идентичности не будет преувеличением сказать, что у абхазов основой идентичности продолжает оставаться этническое происхождение. Грузино-абхазский конфликт и перестроечный всплеск грузинского национализма актуализировал проблему национальной идентичности, а война только закрепила эту тенденцию. Переломный исторический этап, провозглашение независимой Абхазии, животрепещущие проблемы в области сохранения абхазской культуры и языка неизбежно влияли на процесс формирования идентичности ее граждан. Важным фактором, подчеркивающим доминирование этнической идентичности абхазов, являются и незавершенные вопросы, связанные с международным признанием нашего государства. Такая ситуация актуализирует вопросы, связанные именно с этническим происхождением и для других общин Абхазии. Это создает определенные вызовы, поскольку на основе этничности сложно создавать нацию в современном понимании, скреплять общность людей различного этнического происхождения, считающих и чувствующих Абхазию своей родиной.

Caucasus Times: Вы считаете, что абхазский государственный проект сегодня переживает кризис, связанный с отсутствием внятной для всех народов Абхазии общегражданской идеологии? А есть ли для этого условиях?

Арда Инал-Ипа: Понимая роль длительного конфликта и недавней войны, надо сказать, что отсутствие идеологической работы в направлении нациестроительства консервирует сложившуюся ситуацию. Но, на мой взгляд, есть все условия для того, чтобы идентичность граждан Абхазии стала плюралистичной и наряду с этническим происхождением включала бы в себя и общегражданский компонент . Понятно, что формирование общегражданской идентичности процесс не простой, и в Абхазии, как и на всем постсоветском пространстве он проходит с трудом. Не помогает этому и тот факт, что прошлые и действующие политики четко не ставили задачу формирования единой нации, основанием которой могло бы служить такое закрепленное в нашей конституции интегральное понятие, как народ Абхазии. Думаю, что для молодежи, живущей в Абхазии, любого этнического происхождения, не было бы проблемой чувствовать себя частью этой общности. Однако в реальности на этом пути оказывается много препятствий - от незнания абхазского языка и нередких, правда, косвенных напоминаний о «нетитульном» происхождении - до встречающегося на практике неравенства перед законом представителей различных этнических групп. Все это, несомненно, мешает формированию единой нации. В результате, сталкиваясь с проблемами, у многих молодых специалистов возникают сомнения в том, насколько их знания и умения востребованы в Абхазии. В результате, трудности поиска своего полноправного места в сегодняшнем абхазском обществе выталкивает многих молодых людей из страны.
На мой взгляд, общегражданская идентичность должна не заменить этническую, а существовать одновременно с ней. В полиэтничной Абхазии только так может быть решена задача создания гармоничного общества, когда этническая идентичность не нивелируется, но создает основу для общегражданской идентичности. Однако, отсутствие соответствующей идеологии препятствует важным процессам консолидации идентичности на основе общей судьбы и ответственности за страну, народ и абхазскую культуру и делает абхазское общество, в широком смысле слова, рыхлым и незащищенным от внешних негативных воздействий. Это, несомненно, только мешает решать важные государственные задачи. Завершая ответ на этот вопрос, еще раз подчеркну, что со временем обязательно придет понимание того, что для утверждения абхазского государства необходимо стимулировать именно интеграционные процессы внутри общества, что невозможно без такой важной составляющей, как общегражданская идентичность, которая может формироваться наряду с существующей базовой этнической идентичностью со всем присущим ей комплексом устойчивых социо-культурных параметров.

Caucasus Times: Касаясь затронутой Вами темы об ответственности абхазской элиты перед всеми гражданами Абазии в вопросе формирования единого общегражданского пространства внутри республики хотелось бы Вам задать вопрос относительно ситуации в Гальском районе, который является сегодня зеркалом вышеперечисленных проблем. В связи с актуализацией гальского вопроса вокруг ре паспортизации абхазских грузин, чиновники разного уровня заговорили о необходимости вмешательства государства в процесс формирования общегражданской идентичности. Планируют ли абхазские власти оказать влияние на идентификационный выбор молодых людей в том же Гальском районе, который связан культурными узами с Грузией?

Арда Инал-Ипа: К сожалению, в этом отношении долгие годы ничего не делалось, а в последнее время мы видим несогласованные, непродуманные и несистемные решения. В результате - масса препятствий возникает именно для тех гальских жителей, кто сделал свой выбор в пользу Абхазии. Мы, к сожалению, мало думаем о реальных шагах по идеологической работе с гальцами, по их включению в процессы, которыми живет большинство абхазских граждан. Ведь есть сферы, в которых могли быть задействованы многие объединяющие моменты - это вопросы экологии, экономического развития, модернизация управления, технологии производства, изучение общего советского прошлого, сбор и осмысление материала по сталинским репрессиям, от которых серьезно пострадали, в том числе, и жители Гальского р-на. Полезно было бы и изучение более далекого прошлого Абхазии, в котором есть немало страниц, свидетельствующих о важной исторической роли Самурзакани (традиционное название Гальского района). В борьбе с тяжелыми социальными бедами - от бедности, сиротства, инвалидности до наркомании, СПИДа и других заболеваний, вполне могли бы стоять рядом представители всех районов и национальностей, устанавливая дружеские, профессиональные, рабочие контакты, которые могли бы способствовать процессам интеграции. В данной связи хочу отметить большую позитивную роль, которую играет АГУ. То, что двери абхазского университета открыты для гальской молодежи - мне представляется самым действенным путем к интеграции. Принятые ректором АГУ решения в этом отношении свидетельствуют о ясном понимании задач, стоящих перед государством. Что касается формирования общегражданской нации, то, к сожалению, многие действующие политики являются активными противниками этой идеи, вдохновленные задачами, актуальными для прошлого и позапрошлого веков. К сожалению, и во власти, и в обществе превалирует упрощенный подход к вопросу интеграции населения Гальского района. Многим кажется, что для решения вопроса о стабильности на восточных рубежах Абхазии достаточно одного контроля и давления, в то время, как это комплексная, многоуровневая и долгосрочная задача. Думаю, что главное - это относиться к жителям Гала не как к беспокоящему неизвестному в уравнении по достижению безопасности, а как к людям со своими вполне обоснованными опасениями, потребностями и достоинством. На мой взгляд - это самый верный путь к установлению взаимного доверия, а, значит, и к спокойствию, безопасности и развитию.

Caucasus Times: Как известно, язык занимает главное место в процессе формирования идентичности. Однако, если говорить об Абхазии, то основным языком в республики по-прежнему является русский язык. На нем ведется делопроизводство, обучение в школах и в ВУЗах. Как Вы считаете, не стоит ли эту ситуацию изменить в пользу абхазского языка?

Арда Инал-Ипа: Конечно, необходимо менять ситуацию в пользу абхазского языка. Но как ставить выполнимые задачи, прекратив, наконец, пафосно заламывать руки? Серьезные изменения станут происходить тогда, когда мы начнем уважать политиков и общественных деятелей не за громкие призывы, а за их вклад в решение проблемы, за долгосрочное видение и за подготовку исполнимых предложений, к реализации которых готов приступить сам деятель, понимая цену каждого шага. Речь в первую очередь должна идти о честном признании существующих проблем, об их причинах и о создании выверенной многошаговой стратегии. Для начала необходимо осмыслить масштаб проблемы - сколько людей реально владеют абхазским и на каком уровне? К сожалению, многие, свободно говорящие на абхазском языке, не могут грамотно написать элементарного заявления на родном языке. Соответственно, нужны обучающие программы с разнообразными учебниками, самоучителями и словарями для детей и взрослых с разным уровнем знания языка. Здесь, слава Богу, есть примеры талантливых авторов, обобщивших свой богатый педагогический опыт.
Второе - вырабатывая стратегию по укреплению позиций абхазского языка, необходимо учитывать такой серьезный фактор, как многоэтничность Абхазии. Нужно взять себя в руки и признать, что мы вынуждены быть двуязычными, а большие слои населения - и трех-язычными, не забывая, что это обстоятельство несет в себе и большие преимущества. Чего стоит, например, тот факт, что нет необходимости переводить на абхазский язык великую русскую литературу, а также огромные пласты мировой литературы, уже переведенные на русский язык!
В наш обиход должен войти перевод - синхронный и последовательный, с широким использованием титров и голоса за кадром на телевидении. Это большое преимущество, что в Абхазии есть язык межнационального общения - русский язык, на котором мы общаемся даже со своими северокавказскими братьями. Достаточно обеспечить перевод с абхазского на русский, чтобы представители других национальностей могли понять, о чем идет речь (за исключением, правда, большинства репатриантов из Турции, Иордании и Сирии). Но при этом, необходимо и другое - переводить на абхазский все, что говорится в Абхазии на русском и на других языках. Я считаю, что в любой аудитории все, кто может, должны выступать на абхазском языке, обеспечивая перевод. Наше население должно постоянно слышать абхазскую речь. Нужно поощрять и тех, кто не в совершенстве говорит на абхазском, кто еще только обучается, нужно использовать наш язык там, где только возможно.
Третье - все мы знаем, что абхазский язык сохранил много древних черт, его часто называют архаичным или реликтовым. С одной стороны, это чрезвычайно интересно и ценно, но с другой - сложность, присущая древним языкам, представляет проблему для его освоения и распространения. На мой взгляд, необходимо прислушаться к тем нашим литераторам, которые говорят о применении богатейшего опыта народов, прошедших болезненный, но открывающий большие перспективы, путь реформирования, осовременивания языка, решив тем самым многие проблемы. Но подобные реформы ни в коем случае не должны идти так, как мы вводили в наш алфавит знак лабилизации (огубления) - не подготовив вовремя новый букварь и другие учебники, в один момент, сделав всю ранее изданную литературу на абхазском языке устаревшей, оставив решать многие вопросы орфографии на усмотрение самим пользователям языка и т.п.
Конечно, есть и другой путь решения проблемы - можно создать такие законы и условия, что не знающие язык не смогут найти сколько-нибудь приемлемую работу и вынуждены будут уехать из Абхазии. Останутся только знающие язык и гастарбайтеры. Возможно, кто-то считает этот путь приемлемым. Но, на мой взгляд, радикально решить проблему языка ценой превращения страны в моноэтническую, возможно только через массовые нарушения прав человека. В этом случае, не говоря уже о моральной стороне, появляется серьезная угроза потери государства, за которое боролись многие поколения абхазов.
Изучив позитивный мировой опыт, необходимо внедрить согласованную, многогранную, с разных сторон нацеленную на результат, систему обучения государственному языку. Я много раз писала о том, что необходимо не наказывать за незнание абхазского языка, а поощрять за знание и стремление знать, этот путь мне представляется более эффективным. Нужно творчески модернизировать процесс обучения - создавать, например, совместные курсы для матери и ребенка, чтобы дома они не переходили на другой язык, а могли на практике осваивать абхазские диалоги. Нужны народные театры, чтобы взрослые люди, у которых всегда остается скрытое желание играть, заучивали роли своих героев на абхазском, нужны хоровые коллективы при организациях, приобщающие к сокровищницам абхазского хорового пения, нужны дни абхазского языка с повсеместными конкурсами и призами - в магазинах, кафе, транспорте, не говоря уже о школах, колледжах и университете. Одним словом, нужно, чтобы общество проснулось, и здесь, я думаю, большую роль могли бы сыграть именно молодые люди, любящие родной абхазский язык и свободно им владеющие. Когда-то наш язык уничтожали злонамеренно, но сегодня совсем другая ситуация. Представители национальных общин в Абхазии разделяют озабоченность критической ситуацией с абхазским языком. Долгое время работая с детьми и молодежью, я знаю, что у подавляющего большинства молодых - абхазов и не абхазов - есть сильное желание освоить абхазский язык, чтобы говорить на нем. И им нужно помочь, это в наших общих интересах.
Я думаю, сегодня нам нужна бессрочная всеабхазская общественная кампания - не злая - осуждающая и обвиняющая, а добрая, приглашающая людей узнавать такую потрясающую планету, как древнейший абхазский язык, в котором отражена самобытная психология народа и его глубокие философские представления. Если бы в результате такого подъема хотя бы один из десяти владеющих языком обучил хотя бы одного не владеющего человека, результат по всей стране был бы потрясающим!

Caucasus Times: Широкий доступ к информации через интернет, возможность общения и получения информации через социальные сети, все это влияет на формирование личности. Из каких идентификационных составляющих других уровней складывается сегодня идентичность молодого человека в Абхазии?

Арда Инал-Ипа: Что касается идентичности других уровней, надстраивающихся над доминирующей, то и в этом отражается специфика сложившейся в Абхазии ситуации. Обозначение своего места в обществе всегда было непростым процессом для молодежи из-за противоречий с миром взрослых. В Абхазии же последнего десятилетия этот процесс значительно осложнился в связи с возникшими конфликтами в самом мире взрослых - и в политической сфере, и в религиозной. Из-за недостаточности социального опыта и ангажированности информации, дающей диаметрально противоположные версии общественно-политических процессов, молодежи трудно разобраться в истинных причинах разлада в обществе, что приводит значительную часть молодых к избеганию участия в политике, да и вообще к социальной пассивности.
Что же касается более активной молодежи, то нельзя сказать, чтобы она была серьезно фрагментирована по политическому признаку, идентичность молодых не строится на политических принципах. Их предпочтения редко связаны с политическими позициями, программами и идеологией политических партий и их лидеров, скорее всего, объединение идет по другим основаниям - родственным, групповым интересам и т.п. Для некоторых выбор политической силы, с которой идентифицирует себя молодой человек, зависит не столько от ценностей, сколько от того социального капитала, которым группа может поделиться для более благополучного карьерного старта. Политическая незрелость характерна даже для активной в политическом поле молодежи. Однако, это, прежде всего, не их вина. Аморфность политических взглядов чаще всего зависит от неразвитости самой политической системы в Абхазии и от падения общего уровня образования (серьезная проблема, требующая отдельного разговора). На всех уровнях сказывается молодой возраст самой абхазской многопартийности, отсутствие традиций политической борьбы, недифференцированность политических программ и т.п.
Сегодня в Абхазии, в сравнении с советскими временами, религия (прежде всего, православие и ислам) занимает более заметное место в процессе поиска идентичности молодых, однако в гораздо меньшей степени, чем это имеет место, например, в республиках Северного Кавказа. Нужно отметить, что довольно часто встречается и антисоциальный выбор - это происходит не столько в противовес миру взрослых, его ценностям и установкам, сколько в силу заметного места, которое занимает криминальное сообщество в Абхазии, демонстрируя высокий уровень жизни, умение приспособиться и создать комфортные условия жизни, пользуясь широким кругом социальных связей, включая и представителей власти. Эти тенденции, когда определенная часть молодых людей ориентируется на приобщение к криминальной среде, представляет собой злободневную проблему. В качестве пассивного протеста и защиты от мира взрослых выступает, скорее, другой выбор - это жизнь в виртуальном мире, что в Абхазии также стало нередким явлением и также требует серьезного внимания. Тем не менее, несмотря на названные выше проблемы, слабое развитие субкультур в абхазском обществе говорит о том, что серьезного сбоя в процессе социализации в большие социальные группы не происходит. Это значит, что путь в мир взрослых в большинстве случаев все же лежит в традиционных механизмах - через семью, образование, участие в политике, через службу в армии, работу. Остаются актуальными такие традиционные составляющие идентичности, как фамильная и региональная принадлежность (афонец, ткуарчалец и т.п.). Профессия также вносит свой вклад в общую структуру идентичности - военный, медик, дипломат, бизнесмен и т.д. Необходимо, чтобы государство больше понимало, какие факторы влияют на выбор молодежи, старалось влиять на этот выбор, продумывая возможности для роста и развития, создавая определенные социальные лифты для молодежи. Осмысленность и долгосрочное видение в этом вопросе необходимо для того, чтобы поколения оптимально взаимодействовали, взаимодополняя друг друга, чтобы смена поколений происходила без потерь для реализации главного национального проекта абхазов - сохранение народа и его культуры через становление и развитие собственного государства.

Caucasus Times: Какое влияние оказывает грузино-абхазский конфликт, историческая память о нем на сознание молодежи в Абхазии?

Арда Инал-Ипа: К сожалению, нам далеко до такого состояния, когда о грузино-абхазском конфликте останется только историческая память. Если сегодня убрать конфликтную составляющую из идеологических основ функционирования абхазского государства, то обнажится крайний недостаток позитивных объединяющих идей, влияющих и на формирование идентичности молодежи. Война оставила слишком тяжелый след, преодолеть который можно только через осознание его сковывающего воздействия и через планомерную переориентацию от обращенности в прошлое на устремленность в будущее. Идея создания абхазского государства не исчерпывается преодолением грузинской угрозы. В основе этой устремленности лежит энергия духа самоутверждения, который проявляется в выборе народом своего пути развития, в организации жизни в Абхазии на основе справедливости, уважения разнообразия, бережного отношения к абхазской культуре и к природе Абхазии, в утверждении особого отношения к миру, отразившегося в глубинах абхазского языка и сложного народного этикета с его центральной идеей уважения человеческого достоинства. К сожалению, многие недооценивают тот факт, что, если развитие нашего государства будет и впредь задаваться исключительно инерцией отталкивания от Грузии, то это движение неизбежно затормозится, не получая дополнительных стимулов к развитию. Возможно, это происходит потому, что не поставлена точка в конфликте - не подписан мирный договор. К сожалению, за все прошедшие после войны годы грузинская политика делала все, чтобы абхазы не забывали о том, что враг не дремлет. Если пост-шеварднадзевские правительства не были прямыми соучастниками преступлений, связанных с войной 92-93 гг., то они несут полную ответственность за поддержание изоляции Абхазии, за ограничения в жизни нашей молодежи, за продолжение попыток перекрыть все наши контакты с окружающим миром. Я считаю, что этому нет и не может быть оправданий. Руководство Грузии на дипломатическом уровне делает все, чтобы ограничить возможности уже нескольких поколений абхазкой молодежи свободно развиваться, получать образование, видеть мир, расширять кругозор. Меня поражает то, что грузинским политикам и тому большинству, которое одобряет и фактически диктует подобную политику, безразлично, что Грузия утвердилась в роли страны, старающейся перекрыть абхазам все возможные пути во внешний мир.
Все это, прежде всего, относится к международным связям. Что же касается внутренних дел, то сегодня, в отличие от советских времен, мы освобождены от грузинского диктата, поэтому общество должно ориентироваться на большие долгосрочные позитивные задачи - укреплять государство и его обороноспособность, воспитывая молодых защитников родины, формировать и консолидировать нацию, модернизировать систему управления, поддерживать предпринимательство, строить, обучать, развивать, производить, выращивать и т.д. и т.п. К сожалению, идеология, привязанная к войне, к конфликту, заставляет нашу молодежь все время возвращаться к задачам предыдущего поколения, идти по кругу. Иногда около-политические деятели, игнорируя новые вызовы, действуют в устаревшей, советских времен парадигме и используют во внутриполитической борьбе химеры про-грузинских вражеских мотивов, приписывая их своим оппонентам. Все это, несомненно, дезориентирует молодежь, однако, несмотря на старания некоторых активистов, в молодежной среде явление ресентимента (синдром ущербной агрессивности) не пустило корни. Здесь, я думаю, положительную роль сыграла традиционная культура, в которой одной из основополагающих ценностей является достоинство человека, берущего ответственность на себя. И ресентимент, с его стремлением за счет агрессивности оправдать собственную ущербность, не имеет основы в народной психологии, а, значит, и перспектив распространения этих болезненных тенденций.

Caucasus Times: Какое влияние сегодня оказывает абхазская молодежь на политическую жизнь Абхазии?

Арда Инал-Ипа: Как только в Абхазии стали формироваться различные политические партии и пришло время альтернативных выборов, политики вспомнили о молодежи, и ее роль в политической жизни страны стала возрастать. Надо сказать, что сегодня молодежь вносит довольно существенный вклад в результаты выборов, научившись использовать PR-технологии, пользоваться соц. сетями, организовывать молодежные бригады на агитационную работу. Почувствовав эту силу, молодые чаще стали подключаться к командам тех или иных политических объединений. К сожалению, это не всегда означает реальное политическое участие с осознанием ответственности за свой выбор. В последние годы видимость политической активности приобрели острые дискуссии в фейсбуке, где большим патриотом и знатоком в политике можно прослыть, не разбираясь в современных политических процессах, но освоив язык лозунгов и оскорблений. К сожалению, люди, часто апеллирующие к абхазскому этическому кодексу Апсуара, в социальных сетях демонстрируют крайне неуважительный тон в споре не только со своими сверстниками, но и со старшими оппонентами. Все это еще раз поднимает вопрос о серьезных изъянах образования, в том числе касающихся и усвоения народной мудрости.
При этом надо сказать, что в последние годы в молодой среде появились политически активные группы с четкой ориентацией на сохранение суверенитета абхазского государства. Этой молодежи иногда не хватает знаний и опыта, но демонстрируемая бдительность, твердость и серьезность намерений убеждает в том, что эти недостатки и другие болезни роста будут преодолены.

Caucasus Times: Какие ценностные ориентации сегодня востребованы в молодежной среде в Абхазии?

Арда Инал-Ипа: Вопрос о молодежи, о ее ценностях, всегда важен, это вопрос о судьбе и будущем любой страны, но в современной Абхазии этот вопрос еще и о том - были ли все усилия старших поколений, жертвы, принесенные во время войны, не напрасными. Главное, что я хотела бы сказать в этом отношении следующее. Наша молодежь выросла в трудностях и лишениях, но главное у них все же было - это воздух свободы. Поэтому для подавляющего большинства молодежи Абхазии сохранение независимости нашего государства, право самостоятельно решать судьбу своего народа является главнейшей ценностью, на защиту которой они, не колеблясь, встанут. Наше общество пережило довольно длительный период, когда для большинства родителей первостепенной задачей было обеспечить ребенка самым необходимым - кровом, едой, одеждой. На качественное образование и общее развитие не всегда хватало сил, времени и средств - ни в семье, ни в государстве. Однако, несмотря на это, для значительной части молодежи получение глубоких знаний и профессионализм стали главными ценностями и жизненными ориентирами. Многие из них, благодаря упорному труду стали серьезными специалистами, но при этом не замкнулись в одной сфере, расширяя свой кругозор в области культуры, политики и т.д. Без преувеличения могу сказать, что эти звездочки по своему уровню соответствуют самым высоким стандартам.
Послевоенный период, на который пришлось становление личности большинства сегодняшней молодежи, представлял очень сложный период, для которого были характерны очень противоречивые тенденции. Начавшееся еще до войны разрушение советской идеологической системы, при изолированности от окружающего мира, стало восполняться неравномерным и избирательным процессом размораживания и актуализации традиционных норм и институтов, правда в упрощенной, а иногда и искаженной форме. Сложные и нюансированные представления и правила, характерные для традиционной абхазской культуры, уступали место более простым, однозначным взглядам и оценкам. С другой стороны, развитие средств связи, Интернет, ставший доступным и в Абхазии, социальные сети - все это стало проводником для вала разнообразной информации, сделавшей нашу неискушенную молодежь некритичными потребителями невысокого уровня образцов массовой культуры, часто противоречащей национальным ценностям. Все эти факторы создавали очень противоречивую среду, и если рядом не оказывалось мудрых старших, то молодые привыкали жить с неясными ориентирами и взаимоисключающими ценностями.
Что касается дня сегодняшнего, то трудно говорить обо всей молодежи, потому что в Абхазии молодое сообщество неоднородно, есть очень различающиеся по своим ценностям и поведению группы. Можно условно разделить их на формально активных, пассивных критиков и ответственных. Формально активные участвуют во многих официальных и общественных мероприятиях, занимаются своим карьерным ростом, приспосабливаясь к сформировавшимся порядкам. Пассивно недовольные своей судьбой скептически или отстраненно взирают на происходящее вокруг, особенно на репортажи о своих более социализированных сверстниках, либо вовсе не смотрят абхазское телевидение и существуют параллельно с обществом. Ответственные же не приспосабливаются, но и не удовлетворяются осуждением недостатков, они готовы качественно менять ситуацию, а значит трудиться над улучшением условий жизни. Многим из этой категории повезло с наставниками - в школах и в вузах. Думаю, что часть из них была задействована в осмысленных общественных кампаниях, в работе домов юношества и т.п. В этом отношении трудно переоценить значение дополнительного обучения, организованного в некоторых общеобразовательных школах и общественных организациях, где тренировали коммуникативные способности, обучали навыкам аналитического мышления, воспитывали реальный, а не фасадный патриотизм, ответственность за страну и окружающую природу, развивали критическое мышление, вырабатывали навыки ведения дискуссии, учили уважать мнение оппонента и спокойно аргументировать свою точку зрения.
В качестве позитивной тенденции приятно отметить, что, несмотря на все особенности современной молодежной среды, повсеместным стало увлечение народной культурой. Можно сказать, что национальные танцы, пение и одежда стали одним из современных трендов в Абхазии. Причем, это происходит не потому, что умение танцевать и петь народные песни было характерно для их родителей и дедов, наоборот, в большинстве случаев в советский период занятия фольклором были сосредоточены в профессиональных коллективах. Но сегодня эти увлечения молодежи национальной культурой горячо поддерживаются взрослыми, поэтому в этой сфере установилось счастливое согласие между поколениями.
При этом, после войны появились и другие явления в молодежной жизни, которые вызывают сожаление и недоумение. Мне, например, непонятны излишества на вечерах, выпускных балах и свадьбах. Думаю, что эта неоправданная, граничащая с безвкусьем пышность, свидетельствует о гиперкомпенсации долгих лет лишений и нужды, поэтому есть надежда, что скоро восстановится присущая нашему народу лаконичность и строгое изящество в одежде, а также умеренность в семейных и иных торжествах. В целом, это, конечно, хорошо, что молодежь не пренебрегает своим внешним обликом, старается выглядеть современно и стильно, чему помогают в большом количестве открывающиеся парикмахерские, салоны красоты, косметологические центры, фитнес-залы и т.п., но жаль, что в Абхазии не стали привычными, например, альтернативные кафе с хорошим интернетом и фортепиано для живой музыки или с помещением для дебатов и презентаций. Со многими молодыми людьми мы обсуждали эту идею, готовы были во многом помочь, но, видимо, осознание невостребованности такого рода досуга, понимание неконкурентоспособности подобных безалкогольных кафе в сравнении с пацхами и др. традиционными заведениями, останавливало даже тех, кто был заинтересован в самой идее.
В Абхазии стали довольно популярны состязания команд КВН, конкурсы эстрадной песни, дискотеки, организованные кампаниями мобильной связи. Однако меня расстраивает то, что за многие годы молодежных инициатив снизу все же было сравнительно мало - не открылся ни один зал для камерной музыки, ни одна новая галерея, где можно было бы знакомиться и обсуждать молодые имена в абхазском изобразительном искусстве, ни в одном парке не устроили выставку молодых скульпторов и т.п. Оживление забытой платформы Гума, вызвавшее радостный отклик горожан, можно назвать приятным исключением, поскольку мимо других разрушенных и пустующих зданий молодежь много лет проходит равнодушно, не видя возможность их превращения в молодежные клубы и выставочные салоны, где могли бы проводиться экспозиции произведений концептуального и других видов современного искусства. Некоторые свежие музыкальные инициативы так и не смогли укорениться, да и среди них самые заметные были организованы не молодыми, а довольно зрелыми музыкантами или вовсе стариками-джазменами. Все это, на мой взгляд, говорит о некоторой инертности, что может расцениваться, как признак скрытой депрессии в молодежной среде. В любом случае, в том обществе, где молодые почти не привносят в общественную жизнь свежих веяний, не все в порядке. Однобокая идеологическая работа в послевоенной Абхазии повлияла на то, что героизм, преданность родине практически не мыслятся в таких мирных сферах, как сохранение природной среды, помощь незащищенным слоям населения и многодетным семьям, пропаганда здорового образа жизни, борьба с распространением криминальных ценностей и наркоманией - одной из самых страшных проблем современной Абхазии и др. Конечно, сегодня уже и в Абхазии благодаря Интернету появилась возможность узнавать о происходящих в мире процессах, о том, как самоотверженно люди борются за сохранение природы, за историческое наследие, занимаются благотворительными программами. Однако, одно дело, увидеть далекую картинку, а другое - наблюдать жизнь вокруг себя. Так вот, наши дети в большинстве своем видят уставших, травмированных, несколько обрюзгших взрослых, истощившихся за не одно десятилетие активного участия в национально-освободительной борьбе и противостояния чуть ли не всему миру. Нашей молодежи не так-то просто преодолеть косность и инерцию взрослых. К счастью, несмотря на все эти сложности, в последнее время повеяло ветром перемен, и стали формироваться реально действующие молодежные инициативные группы и даже молодежные фонды, которые пытаются разнообразить и обогатить жизнь. Однако, на мой взгляд, при всей творческой энергии и преданности делу лидеров этих молодежных групп, критической массы этих инициатив все же не хватает, чтобы сказать, что молодые играют заметную роль в преобразовании нашей сегодняшней действительности. Тем не менее, хотелось бы горячо поприветствовать тех, кто действует вопреки инерции и равнодушию - это сообщества по очистке города, это инициативы по поддержке нуждающихся семей в селах, это экологическое движение по борьбе с бабочкой, уничтожающей самшит, это группы, взявшиеся за непростую проблему защиты памятников истории и культуры, это инициативные группы, внедряющие новые формы досуга и некоторые другие. Очень надеюсь, что эти благородные, пока еще, к сожалению, не многочисленные порывы найдут реальную поддержку в обществе и не съежатся от холодного безразличия и высокомерного недоумения - «неужели они настолько наивны, что думают, можно что-то изменить?!»
Что касается модернистских проектов, то они не характерны для Абхазии. Молодежь в своем большинстве идет в колее традиционных общественных течений. Современные достаточно радикальные молодежные субкультуры не пускают глубоких корней в среде абхазской молодежи, а отдельные примеры увлечений остаются маргинализированными и не приобретают массового характера.

Caucasus Times:Очевидно, что процесс нация-строительство часто приводит к внутренним конфликтам как это произошло на Украине. Какие для Абхазии сегодня существуют риски, учитывая, что в Абхазии проживает многочисленная армянская диаспора?

Арда Инал-Ипа: Если принимать разумные решения, то риски вполне можно было бы уменьшить и преодолеть. Я неоднократно писала о том, что необходимо объединить представителей всех национальных общин вокруг идеи строительства демократического правового государства Республика Абхазия. И здесь место и дело найдется каждому, потому что для страны нужно не только говорить по-абхазски, над этим вопросом, несомненно, надо упорно работать, но и укреплять законность, устанавливать дружеские отношения с другими странами, строить дома, развивать энергетику, возделывать сады, сохранять реки и леса, создавать условия для просвещения населения и развития культуры. Все это в Абхазии нужно делать сообща, а в общем деле голова и руки каждого чрезвычайно важны. Когда молодой человек, родившийся и живущий в Абхазии, какого бы этнического происхождения он не был, поймет, что страна ценит его и ждет его вклада в ее развитие, поверьте, ему захочется найти работу именно здесь, а желание выучить язык родной страны станет естественным и стойким, ему только нужно помочь.
Само по себе проживание в Абхазии этнических общин не является угрозой при разумной и справедливой политике, учитывающей этот фактор, а не игнорирующий его. Очень легко набирать политические очки, крича о том, что отечество в опасности в связи со сложной демографической ситуацией. Гораздо сложнее начать решать этот вопрос, находя понимание и поддержку всех жителей своей страны, а это, я уверена, возможно, для этого нужно создать благоприятные условия жизни для всех граждан. Тот факт, что армянская община и представители других этнических групп поддержали абхазов в войне 1992-1993 гг., помимо военного аспекта, был очень важен и для внутренних процессов консолидации общества, и для внешнего восприятия сопротивления абхазов как справедливого противостояния грузинской агрессии, к которому присоединились представители других национальностей. В силу этой недавней истории я не вижу угрозы внутренних конфликтов, если абхазы, в чьих руках сегодня практически все бразды правления, будут проводить ответственную политику, учитывающую всю сложность и разнообразие населения Абхазии. В этом вопросе очень важно соблюсти баланс между потребностями отдельных общин и страны в целом. По возможности, абхазское государство должно способствовать удовлетворению разнообразных культурных потребностей, но это вовсе не означает, что нужно создавать что-то вроде культурных автономий - это и невозможно, и нецелесообразно для такой небольшой страны. Во взаимодействии с молодыми представителями различных этнических общин, государство должно воспитывать именно граждан Абхазии, которые имели бы все возможности получения образования, работы и дальнейшего развития в своей стране Абхазии, а не вынуждены были бы уезжать на историческую родину. Тогда они будут чувствовать себя абхазами различного этнического происхождения со всеми вытекающими обязанностями за сохранение Абхазии с ее неповторимым лицом. Смысл создания общегражданской нации не в том, чтобы вопросы сохранения абхазской культуры и языка перешли на второй план, а в том, чтобы ответственность за сохранение Абхазии с ее народом, культурой, языком и уникальной природой разделить со всеми живущими на этой земле, приобщив абхазских граждан иного этнического происхождения к решению этих важных вопросов, скрепив тем самым все общество. Я очень надеюсь, что молодое поколение захочет сообща строить современное справедливое государство, в котором все громче будет звучать абхазский язык и все крепче утверждаться те возвышающие человека нормы взаимоотношений, которые умели ценить и воспитывать наши деды и прадеды. Я верю, что именно в надежде на возрождение и сохранение этих высоких ценностей судьба все еще дает нам шанс на утверждение в современном мире.

http://caucasustimes.com/article.asp?id=21428

Последнее видео